Комиксы - аргументы за и против

"Репортер застенчив. Он носит очки с толстыми стеклами и безропотно подчиняется придирчивому начальнику и сварливой приятельнице. Пожар в больнице. Сотням пациентов угрожает страшная смерть - сгореть заживо. Редактор посылает репортера на место пожара. Репортер выбегает из редакции и мчится в ближайшую телефонную будку. Но постойте! Что это? Наш герой (его имя, между прочим, Кларк Кент) сбрасывает одежду. Долой очки... рубашку... брюки. Вот он появляется в дверях. В глазах у него стальная отвага. На нем красный плащ и синее трико, плотно облегающее могучее тело. И вдруг - чудо из чудес! - он отрывается от земли, проносится над городом, но не для того, чтобы писать о пожаре, а чтобы потушить его (энергично дуя на огонь, само собой разумеется).

Tom Welling (Clark Kent)

Секрет Кларка Кента был достоянием юных американцев еще в 30-40-е годы. Кент - это Супермен, сверхчеловек, непобедимый сверхгерой американских "комиксов" - рассказов в картинках. Собственно говоря, название "комиксы" совсем не подходит, так как в этих рассказах нет ничего комического, и большинство родителей, учителей и детских психологов ополчаются на них за то, что они полны сцен насилия и членовредительства. Но для миллионов ребятишек приключения Супермена и других ему подобных героев чудесны и увлекательны. Они переносят маленьких читателей в мир, где добро всегда торжествует над злом. Кровопролитие и насилия, встречающиеся в комиксах, знакомы нам еще по классическим сказкам и знаменитым драмам. Злодеи (противники Супермена) - невинные младенцы по сравнению со злыми ведьмами и уродливыми гномами братьев Гримм, которые леденили сердца детишек всего мира. И вряд ли в каком-нибудь эпизоде "Супермена" проливается столько крови, как, скажем, в "Макбете" Шекспира.

Уже лет тридцать комиксы возмущают авторитетных знатоков, но безрезультатно. Учителя порицают их, родители содрогаются, общественные организации жалуются, но дети продолжают их читать - стоя, сидя, лежа на животе под заборами, в постелях, в автомобилях, на возах с сеном. Дети читают, читают - часами, днями, годами, пока не пролетит юность и они не займутся другими, более интересными делами. А несколько лет спустя, обзаведясь семьей и детьми, они в свою очередь присоединятся к заговору взрослых против детской свободы и будут елейно проповедовать о зловредности и грубости комиксов.

Brandon Routh. Ещё один Кларк Кент)))

Нелепо? Конечно! Макулатура? Безусловно. Беззастенчивая чепуха. Выбросьте ее, изорвите на кусочки, сожгите в печке.

Впрочем, погодите! Кто это шагает? Какой новый чемпион наших юных неисправимых фантазеров? Супермен? Бэтмен? Человек-факел? Нет, это никто иной, как Джулс Фейффер - современный Домье, ученый-карикатурист, чьи язвительные и острые карикатуры являются полной противоположностью бесхитростным рисункам комиксов. Фейффер, как и Марк Твен, воспевший проказы Тома Сойера и Гека Финна, обманул доверие респектабельного мира. Он выпустил прекрасно изданную и объемистую книгу "Великие герои комиксов", в которой берет их под защиту. Мало этого, автор не упускает случая упрекнуть современное общество в фарисействе: восклицая "Позор!" по адресу скромных комиксов, мы в то же время спокойно приемлем массу другой макулатуры только потому, что она апробирована и снабжена официальными этикетками "искусство" или "культура".

...Под внешним фантастическим покровом комиксов скрывается животрепещущая реальность. Вот почему эти рассказы в картинках вопреки самим себе, подобно поэзии, являются как бы абстрактным изображением правды. Сверх того, они обладают свойством, которым не всегда могут похвастаться солидные литературные произведения: они редко бывают скучными.

Можно не соглашаться со всеми доводами Фейффера, но многие из нас, взрослых, будут ему благодарны за открытое пренебрежение к авторитетам и за почтительное сочувствие к детям, которые, укрывшись от глаз наставников, наслаждаются чтением восхитительно мерзкого комикса. Как показывает успех книги Фейффера, взрослые все еще способны с тоской вспоминать старое доброе время, когда их сердцами владел Супермен. "Найдите мне человека, который никогда не читал комиксов о Супермене, - кто-то заявил недавно,- и я скажу, что он навсегда останется пассивным к запросам современной жизни"". [1]

Приведенная здесь статья "В защиту героев комиксов" опубликована в журнале "Америка". Аргументы "за" в этой статье носят весьма своеобразный характер: они постоянно перемежаются с признаниями справедливости всех неодобрительных эпитетов, которыми награждают комиксы "большинство родителей, учителей и детских психологов". Доказать неправоту большинства - всегда нелегкая задача, и во имя ее здесь тревожат выдающиеся имена прошлого - братьев Гримм, Шекспира, Марка Твена, а также призывают на помощь авторитет художника Джулса Фейффера. Отрывок из его книги "Великие герои комиксов" был приведен в том же номере журнала. И в нем опять то же самое - защита, несмотря и даже через признание низкопробности комиксов:

"Порой психологи и другие критики обвинят комиксы в том, что они несут ответственность за распространение преступности среди малолетних, вдохновляют детей на рискованные опыты во вкусе Супермена (попытки летать по его способу кончаются плохо) и оказывают разлагающее влияние. Комиксы, конечно, прежде всего макулатура. Упрекать их в этом так же бессмысленно, как вообще ни в чем не обвинять. На свете не существует макулатуры здоровой, полезной, высоконравственной или воспитательной, хотя время от времени и делаются попытки создать таковую. Давать образование - не задача макулатуры. Потому-то "Правдивые комиксы", "Классические комиксы" и другие нерешительные попытки внедрения в данный жанр реальности и литературности потерпели фиаско. Цель этого бумажного хлама - развлекать нас на самом пошлом и наиболее презираемом уровне. Комиксы находят самый низкий общий знаменатель вкусов и на него ориентируются.

...В том-то и заключается смысл макулатуры: назначение ее - нравиться. Хлам - второразрядный гражданин мира искусств; это прекрасно знают все - и мы и его авторы. Поэтому он пользуется определенными неотъемлимыми привилегиями. Безответственность - одна из них. Вторая - к хламу никто не относится серьезно. Он, как пьяный гость на свадьбе, может позволить себе делать и говорить что угодно, ибо уже за свой внешний вид он попадает в немилость к остальным. Хлам не боится повредить своей репутации и оскорбить свое достоинство. Его уровень - заведомо самый низкий среди всех популярных изданий. Вот почему он так необходим" [2]

Подобная защита звучит не очень-то убедительно. В поддержку комиксов (точнее их назвать графическим рассказами с продолжениями) могли бы быть приведены более веские аргументы. Ведь комиксы отнюдь не ограничиваются воспеванием сверхгероев, как это следует из приведенных выше строк. Среди популярных персонажей рисованных серий можно встретить и доброжелательного, веселого щенка Пифа, забавного мышонка Микки, добродушного и бесстрашного мага Мандрейка, бесхитросного чудака фермера Литла Абнера. Эти персонажи заставляют читателя улыбаться, а порой даже мечтать. Наиболее удачные из них, рожденные фантазией и мастерством художников Кэппа, Андриолы или Шульца, вызывали смех своей иронией над господствующим нравами, обычаями, привычками. Очень многие прогрессивные, демократические, в том числе коммунистические, издания западных стран регулярно помещают на своих страницах комиксы, как чисто развлекательные, так и имеющие познавательное значение или сатирическое звучание.

Таким образом, пороки таятся не в самом жанре комиксов. На истоки этих пороков, превращающих комиксы во вредное явление, указал испанский журналист Альберто Рока в статье, опубликованной в журнале "Реалидад":

"Нет никакого сомнения в том, что в нынешних идеологических боях, а также учитывая определннные настроения масс и их уровень интеллектуального развития, комиксы в капиталистическом мире становятся сильнодействующим оружием.

...Дашиэл Хэммет и Алекс Рэймонд, первый - писатель, второй - великолепный художник, в 1934 г. создали новый персонаж комиксов - "секретного агента Х-9". Это был детектив высшего класса, который занимался вылавливанием гангстеров, рекетиров и всех вариантов Аль Капоне в огромных американских городах периода "сухого закона".

Однако с 1934 г. многое изменилось в "агенте Х-9". Во-первых, у него появилось собственное имя - Фил Карриган. Кроме того, нынешний его "хозяин" - писатель и художник Мел Графф заставил агента поступить на службу в... ФБР. Теперь Фил Карриган не брезгует политикой и занимается в основном вылавливанием "опасных коммунистов". Серия "агента Х-9", кстати, наиболее популяризируемая газетами США, изображает коммунистов непременно жалкими и трусливыми типами, которые, не задумываясь, режут ножами своего единомышленника "во имя общей цели".

...Милтон Каниф создает новый "комикс", посвященный приключениям Стива Кеньона. Поначалу все его приключения не имели ничего общего с политикой: Стив, демобилизованный капитан-летчик, создает воздушную транспортную компанию "Бескрайние просторы". Но вот разразилась война в Корее; Стив Кеньон бросает свои "горизонты" и возвращается в военную авиацию. С той поры все его приключения, вернее, политический смысл этих рисунков, приобретают полную аналогию с политикой Пентагона в разгар "холодной войны": откровенно империалистическую и антикоммунистическую направленность. Весь свой недюжинный талант Милтон Каниф бросил на то, чтобы попытаться заставить миллионы людей поверить в то, что гнусное, отвратительное - это хорошо... И показательно, что такие газеты и журналы, как "Лайф", "Тайм", "Ньюсуик", "Сатердей ивнинг пост", не раз прибегали к помощи Милтона Канифа и его персонажей. Нет нужды доказывать, что в защите политики Пентагона, а также таких усердно насаждаемых ныне понятий, как "стопроцентный американец", Милтон Каниф занимает далеко не последнее место".[3]

На протяжении многих лет Каниф действительно являлся широко известным автором азиатских хроник, расписывающих подвиги американского летчика Стива Кеньона на Филлипинах, затем на Тайване, в Корее, во Вьетнаме. Столь активное участие в военно-политических акциях Соединенных Штатов было оценено по заслугам: самолеты и целые эскадрильи носили имя Стива Кеньона, ставшее нарицательным, а самого Канифа сделали богачом и наградили орденом. Пухлые исследования и книги посвящены изучению творчества этого "Рембранта комиксов".

Как графический персонаж Канифа, так и другие типичные герои комиксов - майор Терри, капитан Хантер, летчик Баз Сойер, сержант Чэмп Бентон, "Железный капрал", журналист Крис Тауэр - мало чем отличаются от любого литературного супергероя*. Точно так же без устали совершают они свои сверхподвиги. Похождения и тех и других в равной степени жестоки и бессмысленны. О последнем не беспокоились ни авторы, ни издатели...

------
*Тем более что установилась традиция своебразного "товарообмена", т.е. взаимозаимствования героев. Комиксы охотно заимствуют из бульварной беллетристики наиболее прославленные имена (вроде Тарзана или Джеймса Бонда). Однако чаще комиксы сами служат поставщиком образов для массовой литературы, а также для телевидения, кино и даже театра (пьесы "Самец", "Маленькие убийства" и т.д.).
------

Защищая современные комиксы "в целом и в принципе", журнал "Америка" предпочел обо всем этом умолчать. А умолчание - нередко форма обмана. Обнако в статье журнала содержатся и заведомо ложные утверждения, на которые нельзя не ответить:

Что касается комиксов, рассчитанных исключительно на детей, то среди их героев встречаются бойкие ребятишки, которые, оказывается, могут быть даже привлечены в качестве улик при расследовании детской преступности. Такой факт имел, например, место в начале 50-х годов в Нью-Йорке, на заседании юридической подкомиссии сената, где фигурировал комикс, состоявший всего из четырех картинок. В сопровождпющем рисунки тексте приводился следующий рассказ "героини" - малолетней преступницы:

"1. В нашем штате убийц казнят на электрическом стуле. Мама идет первая...
2. Потом Стив... (очевидно, настоящий, или подозреваемый любовник мамы).
3. Итак, как я сказала вначале, все удалось великолепно. Я живу теперь в прекрасном доме, обставленном чудесной мебелью, мне покупают любые игрушки, какие я захочу, я окружена заботой и вниманием. Знаете, ведь суд решил, что я должна жить у тети Кэйт...
4. Я как раз и рассчитывала, что так произойдет, когда застрелила папу из выходящего на улицу окна спальни из револьвера, который, как я знала, лежал на ночном столике, а потом побежала вниз по лестнице, вложила револьвер в мамину руку и начала кричать..."

Такова история о маленькой девочке, которая для того, чтобы жить у богатой тети, убивает отца, сажает на электрический стул мать и становится "героиней" - предметом зависти и подражания для своих сверстниц и сверстников!

Проведенное тогда сенатом США расследование "вопросов о комиксах" не дало никаких практических результатов. Оно было только формальной уступкой возмущенному общественному мнению. А комиксы продолжают так искусно изображать преступления, что в воображении детворы и молодежи они становятся весьма заманчивым занятием.

Обо всем этом тоже умолчал журнал "Америка". Он целенаправленно заботится только о защите Супермена и других сверхгероев комиксов. Среди них в последнее время появилась целая серия "производных" от Супермена героев: Супермальчик, Супердевочка, Суперсобака, "великолепная пятерка" суперженщин - Мисс Удивительная, Женщина-Паук, Рыжая Соня, Мадам Ксанаду и Чудо-Женщина. Благодаря супергероиням ежегодный тираж комксовой литературы возрос в Соединенных Штатах до четверти миллиарда экземпляров, хотя уже тиражи комиксов о Супермене превысили тиражи Библии.

Несмотря на то что комиксовые персонажи являются всего лишь утрированными двойниками сверхгероев бульварной литературы, тем не менее они позволяют судить о закономерностях в судьбах "нинизма". От последнего здесь остается только развлекательная форма, содержание же со все определенностью говорит "и о том и о сем". Итальянский публицист Джанни Тоти писал в связи с этим в своей статье, опубликованной в журнале "Виа Ноуве", что современные комиксы "все более строго контролируются, обезличиваются и стандартизируются в соответствии с требованиями, которые выводятся из исследования коллективной психологии. Живая фантастика и непосредственность первых комиксов превратилась в грубый способ изготовления одурманивающей пищи для изголодавшейся по сказкам толпы... Попав в поток монополистического производства культуры, комиксы стали неотъемлимой частью гигантской машины, работающей не только на выколачивание прибылей, но и на идеологию, то есть пропагандистски".[4]

Что это конкретно означает в условиях той же Италии, раскрыл журнал "Эспрессо" в начале 70-х годов:

"Демократическая итальянская культура, обеспокоенная... новой коричневой волной, стала замечать, что у неофашистов появилась своя литература. Не подпольные издания "Майн кампф", не газетенки профашистского типа, не грампластинки с записями речей пресловутого фюрера. Возрождающийся итальянский фашизм имеет свои комиксы. Комиксы - это не только интеллектуальные рисованные полоски журнала "Линус", забавные рассказики о Мышонке... В Италии выходят комиксы, прославляющее фашизм. С их появлением стало особенно заметно, что большинство рисованных полосок для взрослых и часть той же продукции для детей носит явно реакционный характер...

Элементы расистской идеологии всегда в большей или меньшей степени присутствовали в классических комиксах, как американских, так и другой "национальности". Достаточно вспомнить, что конфликты между белыми и цветными всегда строились по схеме столкновений между "хорошими" и "плохими". Со времен детства мы помним классическую фигуру Гордона - высокого, стройного блондина, который борется против Минга и его "желтых" и "косоглазых" приближенных. Другой герой - человек в маске - великодушно наводит справедливость в джунглях, населенных "недоразвитыми черными". Терри О'Лой до сих пор борется против довоенных и послевоенных свирепых пиратов. Ими неизменно являются китайцы, японцы, вьетнамцы...

Несколько позже появляется "черный" жанр комиксов. Их герои - Сатаник, Дьяболик, Садик, своеобразные злые гении, сражающиеся против добра. Как таковые, они достойны порицания - на словах. Однако они изображены так, что вызывают симпатии. Их излюбленное занятие - месть, и они осуществляют свою миссию, не принимая в соображение никакие нормы общепринятой морали. Их действия диктуются высшей волей, они являются исполнителями своего, личного закона. С появлением этих темных персонажей утверждается принцип, что герой может обладать всеми чертами плохого человека, и от этого он не станет меньшим героем, скорее наоборот.

"Черные" персонажи позволяют те сексуальные "паузы", в которых отказывали себе прежние американские герои: издатели быстро убеждаются, что прибыльно не только преступление, но и секс. Но если Дьяболик позволяет себе развлекаться только в объятиях леди Кант, его современный двойник в юбке, Изабелла, маркиза от Дьяволов, развивает бурную сексуальную деятельность, не делая различий ни среди полов, ни среди живых существ вообще...

Как и лучшие предшественники из американских комиксов, она позволяет также вершить суд и расправу путем пыток, хладнокровных преступлений, уничтожения безоружных противников. После Изабеллы на свет появляется целая армия сомнительных "героинь": Мессалина, Хельга, Бонни, Иоланда, Анжелика. Во всех этих комиксах профашистские настроения очень ярко определены - это утверждение насилия как проявление жизненной силы и мужества, восхваление массового убийства, пыток, картинно-эффектной смерти. Все эти истории, издаваеме огромными тиражами, навязывают массовому читателю вкус к насилию, презрение к женщине как к "пассивному объекту" только для сексуальных эмоций, восхваление полупреступного образа жизни.

Именно подобные герои и подготовили появление комиксов фашистского толка. Первым на жаркую землю Италии ступил Голдрейк. Он появился на свет как итало-американский агент, находящийся на службе ЦРУ. Место его работы - Индокитай... Недавно в жизни этого героя из ЦРУ произошли некоторые изменения. Корабль, на котором он плавает, называется "Молодая Италия", и враги, против которых он борется, стали совсем похожи на "русских пожирателей детей" с фашистских итальянских плакатов 1942 г.

Всем ясно, что сегодня выпустить рисованные истории, которые представляли бы фашиста как положительного героя, чрезвычайно трудно: официально пропаганда фашизма запрещена. Выход подсказали "черные" комиксы: ведь можно сколько угодно рисовать "плохого" героя, повторяя при этом, что он "плохой", и в то же время стремиться сделать этого героя обворожительным, вызвать у читателя желание ему подражать. Так появился комикс о женщине-нацистке Хессе: две буквы в середине ее имени изображены графически так же, как знак "СС". Хесса командует нацистскими военными секс-группами, дамы эти действуют во время второй мировой войны и специализируются в садо-мазохистских забавах, достойных "избранной" расы, которую представляют. Комиксы подробно рассказывают от том, что Хесса в десятилетнем возрасте была изнасилована отцом - звероподобным фашистским офицером. Она мечтает о чистой жизни, она якобы понимает, что Гитлер безумец, и вроде бы авторы на каждой странице повторяют, что фашизм - "это очень плохо". Однако Хесса из книжки в книжку совершает свои зверские подвиги с убежденностью ярой нацистки, на фуражке которой победно сияет человеческий череп. И со страниц встает перед читателями во весь рост подлинный облик убежденного нациста в юбке. Хесса, "переживающая кризис", - это просто немудреное алиби для подлинной Хессы.

Вместе с комиксом о Хессе вышла серия о сержанте Франце. Этот бравый нацист тоже якобы "ненавидит" Гитлера, но поскольку он хороший солдат, то честно сражается на русском фронте. Здесь тоже имеет место гражданское алиби: на первый взгляд нацизм осуждается, зато превозносится до небес герой - "железный" сержант войск СС...

Мы были бы слишкои наивны, если бы поднимали тревогу только при виде развевающихся полотнищ со свастикой: вся эта продукция сознательно направлена на прославление фашизма. Читая эти страницы, итальянские неофашисты быстрее усваивают уроки о превосходстве физической силы, необходимости угнетать "неполноценные" расы, безнаказанности преступлений против гуманизма, чем по пропылившимся страницам изданий старых фашистских авторов".[5]

Технически усовершенствованной формой комиксов является фотороман. Начав с "сусальных" любовных историй, фотороман освоил все сюжеты комиксов и тематически почти ничем от них не отличается.

Примечания

[1] Джанос Л. В защиту героев комиксов. - Америка. 1966, с.23-24.
[2] Там же, с. 24-25.
[3] Цит. по: Советская культура, 1966, 18 января.
[4] Vie Nuove. Roma, 1965, №10, p. 42-43.
[5] Цит. по: Советская культура, 1971, 18 мая.